Цены на новую сельскохозяйственную технику в России продолжают расти на фоне индексации утилизационного сбора, удорожания импортных комплектующих и роста логистических расходов. Флагманские энергонасыщенные тракторы «Кировец» К-7М варьируются в диапазоне 17,5-19 млн рублей. Новые комбайны ACROS 595 Plus обходятся хозяйствам в 15-16,5 млн рублей. По данным дилеров, новые машины из-за утильсбора и логистики подорожали на 20-30% за последние два года. Комбайн ACROS 595 Plus 2026 года выпуска предлагается по цене от 16,27 млн рублей с НДС при стоимости без скидки 18,08 млн рублей.

Цены на подержанную технику также выросли на 40-50% за последние два года. Старенький, но рабочий трактор, который раньше продавали за 3-4 млн рублей, сейчас выставляется за 6-7 млн. На вторичном рынке зафиксирован массовый «косметический перекуп-ремонт»: на рынок хлынули машины, прошедшие предпродажную подготовку, но со скрытыми дефектами. До 35% машин имеют фальсифицированные показания моточасов. Технические дефекты гидравлики фиксируются у 30% единиц техники, неисправности двигателя — у 25%. Менее 10% операций на вторичном рынке сопровождаются оформлением акта приёма-передачи.

Для средних КФХ математика выбора техники в 2026 году выглядит так. Новый трактор мощностью 300+ л.с. стоит от 18 до 25 млн рублей. При коммерческом лизинге или кредите под высокие проценты ежегодный платёж составляет от 4 до 6 млн рублей. Чтобы отбить такую машину при цене пшеницы 9-10 рублей за кг, нужно сеять тысячи гектаров. Альтернатива — восстановленный или б/у трактор за 6-9 млн рублей за счёт собственных средств. Но при поломке в разгар сева капитальный ремонт обойдётся в 2-3 млн рублей, а недели простоя уничтожат всю экономию. Программа №1432 в её новом виде даёт скидку 10-20% в зависимости от региона и категории техники, что частично компенсирует рост цен.

25 августа 2026 года октябрьский фьючерс на сахар на бирже ICE Futures подорожал на 1,76% относительно предыдущего закрытия и достиг 18,54 цента за фунт. Это максимальная стоимость контракта с 8 апреля 2025 года. С начала августа мировые цены на сахар увеличились на 26,5%.

Продолжающийся рост цен на сахар на мировом рынке вызван прогнозируемым снижением мирового объема производства сахара в сезоне 2026/27. Однако это не повлияло на конъюнктуру внутреннего рынка сахара России, который остается под воздействием сезонного фактора увеличения предложения.

С начала текущего производственного сезона с августа 2026 года текущие оптовые цены на сахар в России снизились на 20% до уровня средних многолетних значений. Розничные цены на сахар реагируют на динамику опта с некоторым лагом, причем на рост больше и быстрее, чем на снижение.

Российские сахарные заводы в сезоне 2026/27 нарастят суточное производство сахара до 51 тыс. тонн после запуска всех предприятий отрасли. Это более чем втрое превышает текущее потребление страны.

С начала сезона 2026/27 сахарными заводами переработано 923 тыс. тонн сырья и произведено 102,7 тыс. тонн сахара, что на 39 тыс. тонн больше, чем годом ранее. Оптовые цены на сахар сезонно снижаются с 25 июля. Обычно такая динамика продолжается с июля—августа до ноября—февраля.

Оптовые цены на сахар упали на 16,6% во второй половине августа после поступления на рынок продукции из сахарной свеклы нового урожая. На 35-й неделе 2026 года средняя оптовая цена сахара в стране составила 49,15 тыс. рублей за тонну без НДС. В Южном федеральном округе стоимость снизилась до 45,71 тыс. рублей за тонну.

Экономические показатели отрасли растениеводства в 2026 году достигли критической отметки. Средняя рентабельность в начале года составила 11,8-11,9%. Для сравнения, два года назад этот показатель находился на уровне 21-28%. Падение маржинальности связано с ростом себестоимости производства и обвалом мировых и внутренних цен на зерно из-за рекордного урожая в 116,5 млн тонн и блокировки экспорта.

Около 40% компаний в секторе работают в убыток. Отрасль теряет инвестиционную активность: количество новых производителей сократилось на 34,6%. Мелкие и средние хозяйства не имеют доступа к дешевым кредитам и страхованию, которое покрывает лишь 18,3% посевов. Они вынуждены продавать активы крупным агрохолдингам или уходить в процедуру банкротства, что ведет к дальнейшей монополизации рынка земли.

Ситуация требует пересмотра государственной политики. При площади неиспользуемых земель в 44 млн га и кадровом голоде в 140—350 тысяч человек, простое увеличение посевов больше не работает. Без решения логистических проблем в портах и восстановления рентабельности хотя бы до уровня 20%, Россия рискует столкнуться с деиндустриализацией сельского хозяйства. Ростсельмаш уже прогнозирует нулевую прибыль, что сигнализирует о системном кризисе во всей цепочке создания стоимости АПК.

Финансовые трудности аграриев в 2026 году кардинально изменили структуру рынка сельхозмашиностроения. Продажи новых комбайнов и тракторов упали до многолетних минимумов. На этом фоне вторичный рынок, то есть торговля бывшими в употреблении машинами, вырос на 25—30%. Фермеры предпочитают восстанавливать технику 2015—2020 годов выпуска, так как это обходится в разы дешевле покупки новых агрегатов от «Ростсельмаша» или западных брендов.

Рост спроса на запчасти и услуги ремонта привел к дефициту квалифицированных механиков. Их зарплаты в сезон 2026 года выросли на 40%, что еще больше увеличило издержки фермеров. Сроки поставки редких импортных узлов для старых John Deere и Claas выросли до нескольких месяцев. Многие хозяйства рискуют выйти в поле в 2027 году на технике, выработавшей свой двойной ресурс, что повышает вероятность поломок в разгар уборки.

Государственная поддержка через «Росагролизинг» в первом полугодии 2026 года увеличила отгрузки на 50%, но это касается только узкого круга крупных получателей. Для малого бизнеса лизинг стал недоступен из-за высоких ставок и жестких требований к залогу. Отрасль входит в цикл технологического старения парка. Если экспорт зерна не восстановится в ближайшие два года, средний возраст комбайна в России превысит критические 10 лет, что приведет к резкому падению производительности труда.

Институт агрострахования в России в 2026 году не выполняет своей защитной функции. Несмотря на государственные субсидии премий, страховкой воспользовались лишь владельцы 18,3% посевов. Основная причина — негативный опыт прошлых лет, когда выплаты затягивались или отказывались по формальным поводам. Фермеры предпочитают закладывать риск неурожая в цену, чем отдавать живые деньги страховщикам, не имея гарантии возврата средств.

Низкий охват страхованием блокирует развитие отрасли. Коммерческие банки отказывают в кредитовании хозяйствам без страхового полиса, так как залог будущего урожая становится незащищенным активом. Это отсекает малый и средний бизнес от оборотных средств. В результате инвестиции идут только в крупные холдинги, которые могут самофинансироваться. Консолидация рынка ускоряется, а количество новых производителей сократилось на 34,6% по сравнению с прошлым сезоном.

Ситуация создает системную угрозу для продовольственной безопасности. При площади неиспользуемых земель в 44 млн га и кадровом дефиците в 140—350 тысяч человек, отрасль держится на хрупком балансе. Любой серьезный погодный шок в 2027 году приведет к массовым банкротствам, так как у 81,7% производителей нет финансовой подушки безопасности. Государству придется либо национализировать убытки, либо допустить социальный взрыв в сельской местности.

Ситуация на внешних рынках в сентябре 2026 года во многом определяется ходом уборочной в соседних странах. В Казахстане на 28 сентября обмолочено 81,5% площадей зерновых и зернобобовых культур. Соседняя страна показывает схожие с Россией проблемы: рекордный урожай сталкивается с логистическими тупиками. Казахстан, как и Россия, традиционно экспортирует зерно через акваторию Каспия и далее в Иран.

Конкуренция между российским и казахстанским зерном на рынках Центральной Азии и Ирана обострилась. Казахстанское зерно часто оказывается дешевле из-за более низких затрат на производство, но страдает от еще более сложной логистики. Россия пытается использовать это преимущество, наращивая поставки в Иран, доля которого в закупках российского ячменя выросла до 45—50%. Однако демпинг со стороны соседей давит на маржу российских экспортеров.

Для российского рынка избыток зерна в Казахстане означает невозможность реэкспорта. В прошлые годы часть российского зерна оформлялась как казахстанское для обхода ограничений. В 2026 году обе страны борются за одни и те же рынки сбыта, имея на руках рекордные запасы. Это создает предпосылки для ценовых войн, в которых проиграют производители, а выиграют транснациональные трейдеры, имеющие возможность переждать период низких цен.